08Секретность

Мы должны иметь возможность подвергать сомнению любые ограничения свободы слова на основе таких причин как «интересы национальной безопасности»

Мы должны иметь возможность подвергать сомнению любые ограничения свободы слова. Однако, три основных причины, упомянутые в качестве примера, а именно — национальная безопасность, общественный порядок и мораль — выбраны неслучайно. Они относятся к числу тех, на которые правительства — и демократические, и недемократические — ссылаются наиболее часто с целью оправдания ограничений свободы слова. Кроме того, именно эти причины отдельно упоминаются встатье 19 Международного пакта о гражданских и политических правах (наряду с положением о «здоровье населения», которое используется редко, и о «правах и репутации других лиц», см. наши принципы 8 и 9) в качестве оснований для ограничений — при условии что они «накладываются в законном порядке и являются необходимыми». Но кто решает, что является «необходимым»?

Даже в государствах, которые подписали и ратифицировали данный пакт (см. карту), тот или иной из этих принципов зачастую используется в качестве растяжимого, универсального обоснования ограничения свободы слова. Существует огромное количество примеров такого подхода в условиях тоталитарных, авторитарных режимах, а также режимах, которые политологи называют «гибридными» (т.е. представляющими собой смесь демократических и авторитарных элементов). В сущности, широкое использование таких обоснований для сдерживания здравой критики различных аспектов государственной политики и отсутствие юридических или каких-либо других эффективных средств контроля над этими ограничениями являются характерной чертой подобных режимов. В Египте, после свержения Хосни Мубарака, блогеры попали в тюрьму лишь за то, что критиковали военные власти.

Антиправительственная агитация, секретность, террор

В демократических государствах также можно найти множество примеров рассматриваемой проблемы. В самом многочисленном демократическом государстве в мире, Индии, выражения несогласия сдерживаются при помощи обширной статьи 124А уголовного кодекса этой страны о подстрекательстве к беспорядкам, унаследованной от британского колониализма. (В свое время Ганди назвал ее «самым главным из политических статей Уголовного кодекса Индии, ограничивающих свободу гражданина»). Она применялась против писателей и активистов, таких как Арундати Рой, о чем он рассказывает здесь. В 2011 г. в Южно-Африканской республике был выдвинут законопроект, согласно которому предлагалось ввести драконовские наказания до 25 лет за разглашение секретной информации (наш анализ этого примера можно прочесть здесь).

В нескольких ведущих западных демократических государствах реакция на террористические акты 11 сентября 2011 г. и последовавшие за ними взрывы в Мадриде и Лондоне послужили основанием для ограничения свободы слова во имя национальной безопасности и безопасности населения. В США они опирались на идею (или метафору) «войны против террора». «Война» или «чрезвычайное положение» использовалось в различное время и в различных регионах для обоснования ограничений, которые были бы неприемлемы в мирное время. Но кто решает, что такое «война» или «чрезвычайное положение»? Свазиленд находится в состоянии «чрезвычайного положения» уже 38 лет. В Египте «чрезвычайное положение» было объявлено с 1981 по 2011 г. Оно было частично (но отнюдь не полностью) отменено военными властями страны в начале 2012 г.

В своей книге «Тяжелые времена: свобода слова в условиях войны» (“Perilous Times: Free Speech in Wartime”) американский ученый Джефри Стоун говорит о том, что антивоенные заявления находились под защитой первой поправки к Конституции США даже в период правления Джорджа Буша младшего. Однако, так называемый «Закон о борьбе с терроризмом» (“Patriot Act”) и другие нововведения позволяли осуществлять задержание подозреваемых в терроризме на длительный срок без суда и производить всеобъемлющий сбор электронных данных.

В Великобритании Самина Малик, 23-летняя продавщица в аэропорту Хитроу и автор кровожадных виршей, называвшая себя «лирическим террористом» и скачивавшая из интернета пропагандистские материалы о джихаде, была осуждена по закону против терроризма. (Приговор был отменен после апелляции). Закон о терроризме 2006 г. предполагал преследование даже за прославление терроризма. По мнению критиков, поэт У.Б. Йейтс, если бы он был жив сегодня, мог бы быть осужден за свои стихи, прославляющие лидеров Пасхального восстания 1916 г. в Ирландии против британского правления, которые в глазах британских властей того времени являлись террористами («Макдонах и Макбрайд, / Коннолли и Пирс / Преобразили край, / Чтущий зеленый цвет, / И память о них чиста: / Уже родилась на свет / Угрожающая красота»).

Общественный порядок и мораль

Свобода слова часто ограничивалась во имя «общественного порядка». В Великобритании (по данным, представленным на других страницах этого сайта) положения Закона об общественном порядке использовались для ограничения свободы слова в случаях, когда она не должна была ограничиваться. Версия данного закона от 1986 г. объявляет незаконными угрозы, оскорбительные слова или поведение, а также случаи нарушения порядка «в пределах зрения или слуха какого-либо лица, которые могут причинить беспокойство, тревогу или моральное страдание этому лицу». Просто «могут причинить», то есть доказывать факт умысла причинить их не требуется. И это только в Великобритании. В других странах, под «общественным порядком» может пониматься все, что сочтут нужным действующие власти.

Определение моральности, которая иногда называется «общественной моралью», еще более проблематично. Нормы, касающиеся таких категорий как непристойность, внешний вид или сексуальное поведение значительно разнятся и во времени, и в пространстве. Они не бывают одинаковыми даже внутри одной страны в одно и то же время. В отношении порнографии Верховный суд США неоднократно подчеркивал, что среднестатистический человек должен делать вывод об оскорбительности тех или иных материалов на основании «современных стандартов, принятых в данном сообществе». Но и после этого суд настаивает на том, что всё зависит от особенностей данной группы. То, что может быть допустимым в районе Кастро Сан-Франциско, будет являться верхом неприличия в религиозном консервативном городке в штате Айова. Таким образом, суд предлагает брать на себя такие дела самим штатам. В то же время интернет делает преграды между сообществами, поколениями и штатами проницаемыми. Кто же решает? На каком основании?

Что делать?

«Общие замечания Комитета ООН по правам человека» — документ, великолепный во всех остальных отношениях, к сожалению, ограничивается лишь несколькими общими комментариями по этим неопределенным вопросам. Он дает более точное определение категории национальной безопасности, призывая не использовать законодательство для «подавления или препятствования получению обществом информации, представляющей для нее законный интерес, которая не наносит ущерба национальной безопасности, или для преследования журналистов, исследователей, экологических активистов, защитников прав человека и других лиц за распространение данной информации». По поводу общественного порядка документ сообщает лишь то, что «в определенных обстоятельствах допускается регулирование публичных высказываний в определенных общественных местах». В вопросе о моральности авторы фактически опускают руки. Они делают ссылку на другие «Общие замечания» (номер 22), в которых говорится, что «концепция моральности основана на множестве общественных, философских и религиозных традиций: соответственно, ограничения… с целью защиты морали должны быть основаны на принципах, не определяемых лишь одной единственной традицией». Что это может означать на практике?

Одним из выходов может быть предание этим очень общим категориям большей строгости и определенности. По этому пути пошла группа экспертов, созванная в соответствии с главой 19, в документе «О принципах национальной безопасности, свободы слова и доступа к информации» (Йоханнесбург, 1995). Путем постоянно ведущегося исследования в рамках программы Justice Initiative Open Society Foundations прилагает усилия к обновлению и уточнению данных принципов, обращая особое внимание на права общества на доступ к информации, о которых Сандра Коливер пишет на этом сайте. Оно должно быть включено в эти десять предварительных принципов. Информация о последних достижениях находится здесь. Кажется маловероятным, чтобы такой уровень определенности мог быть достигнут для ограничений по причинам защиты общественного порядка, не говоря уже об ограничениях по соображениям морали.

Именно по причине трудности установления твердых, универсальных и межкультурных стандартов в этих и некоторых других областях метапринцип свободы критики является ключевым. Если кто-либо заведомо нарушает закон с целью расширения границ свободы слова в какой-либо стране, он может обоснованно ожидать наложения штрафа или каких-либо общественных санкций. Однако, никто, никогда и нигде ни при каких обстоятельствах не должен быть наказан или преследоваться за сомнение в принципе, положенном в основу закона или правила, ограничивающего свободу слова, или за критику его применения в конкретном случае.


Комментарии (12)

Автоматический перевод предоставлен Google Translate. Пожалуйста имейте в виду, что этот перевод рассчитан только на то, чтобы дать представление о том, что написано в комментарии, и не передает точно всех нюансов сказанного.

  1. The link abowe, in the text «here» («There’s a useful discussion of what the public interest does mean here»), it doesn’t run.
    Thanks!

  2. Once again we are given the opportunity to read a wonderful, enlightening, thought provoking and educating article; and all the subsequent comments. This subject has been of some interest to me for some time. Please forgive me if my comments seem more than a little incredulous, and perhaps somewhat crazy. I do agree with all that is conveyed within the article. This seems to be an immensely complex subject and I am far form being anything of a writer; with no education, as you have probably gathered by now. We live in changing times, technology is advancing and making it easier to collect information of all types and also to distribute information. All this information technology has multiple uses and can be mixed with other ingredients of generic day to day life to make many byproducts. If we use Facebook we willingly give some personal details out towards strangers and whoever. We also enter a world in which we are well liked and very popular because it is the nature of Facebook to bring us smiling loyal friends and remove any who grumble or disagree with our comments. This does not require any direct action by Facebook staff or anyone else; it’s a natural process. It appears to me there are many aspects of if issue that are completely, or almost unknown to the public; but known to the rare breed of specialists. The poorly educated are helped greatly by modern information technology; but the whole mass of the general public are open to manipulation on a massive scale. If we move form one web site to another and do the same with news outlets we can find on the popular «high hit rate» sites radicalization on a large scale, people with angry opinion but no, or very little knowledge of what their anger is about. I am not very good explaining these things; but I really do believe we must beware. Terrorism and pedophiles are subjects that are genuinely profoundly disturbing; but are we being whipped into hysteria to make us proud to give up our privacy to those with surreptitious agendas. Our TV pumps out lots of propaganda which adds to the mix and sometimes encourages the giving up of more privacy. We also have a problem that all those ‘little guys’ who don’t have any real fire power and capacity to do violence; will be dealt with severely; others , state actors, private contractors and so forth are OK and will get away with anything. Much of the data collecting paraphernalia is owned and used by multiple organisations, business, civil public sector, military, intelligence gathering and so on, one way or another. We sometimes read sensational stories that make «conspiracy theories» of secret Intelligence gathering; when it’s just some day to day mundane operation. The really important issue here is should we be happy for more of our personal information to be stored, and more of our privacy given up. In my limited, but considered opinion definitely not, we cannot trust those in power, if we consider terrorism there are scandals of torture, lies and massive fraud. Look deeper and we find much more of the same going back many years.

  3. First of all, congratulations for the project. It’s quite interesting.

    I agree with most of the comments above. The definition of public interest online is a very shady business, in particular because the perpetual memory of the internet can, in my view, constrain the usual definitions of the concept, mostly because anything can become of public interest at any time. You can go back years and years on end and find anything related to someone who’s suddently under the spotlight and anything that is unrelated, but still damaging comes up again, even if not in the public’s interest.

    There’s a two-fold approach to this, in my view: there’s a need for an education for privacy, in which people are taught how to behave online (and I’m not just referring to social media). We focus a lot on companies privacy policies, but we seldom talk about how the people use the internet, something which, I am sorry to say, the majority seems to know very little about. Then there’s also a need for a regulated approach to privacy, which applies to companies, but also individuals, by which one can enforce not a right to be forgotten, which is technically unfeasible so far, but a right not to be found (see for instance the recent EU Court of Justice referral regarding Google). As Prof. Schoenberg wrote in his book («Delete»), online abstinence is not a good approach anymore, but neither is online binging, especially involving personal data.

    Finally, I strongly feel that, as difficult as it may be, a limit should be set as to how the internet — and internet-linked technologies — should enter our daily lives. This of course involves a serious reflexion on big data, profiling, data retention and so on and so forth.

  4. Privacy sounds like a nice thing. If I could have a right to privacy without this interfering with free speech, then I’d be tempted. But what are we supposed to do? If I do tell someone an intimate secret, can I really be given a right to force them never to reveal this information? That sounds an awful lot like limiting free speech.

    Attempts to enforce a right to privacy can easily interfere with free speech — and free speech is more important than privacy. It shouldn’t be a question of trying to ‘balance’ a ‘right to privacy’ against ‘the public interest.’ It is not in the public interest to compromise on free speech without an extraordinarily good reason — and preventing people being embarrassed is not an extraordinarily good reason for limiting free speech. Are we really going to argue — without any trace of irony — that, in order to protect free speech, we have to force people to keep quiet about things that might embarrass other people? Very often, this embarrassment results from people being two-faced and deceitful. They want to present one image of themselves to certain people whilst the truth lies elsewhere. Should we compromise free speech in order to protect liars from being discovered?

    I am also concerned to challenge the central argument that privacy is a condition of free speech — as expressed in the top paragraph. Providing we don’t have a police state — which obviously wouldn’t have free speech anyway — the argument about a lack of privacy preventing free speech doesn’t hold water. It is true that, even without a police state, most people will still limit what they say if they think their words will not remain private. That, however, is their choice. They are not being forced to keep quiet. Their right to free speech has not been taken away. They are choosing not to share their views — usually because it doesn’t suit them for certain other people to know the truth about what they think.

    There are legitimate ways in which we can seek to protect our rights to privacy. Mainly, however, these should focus on restricting some of the more intrusive methods that people might use to gain information about us rather than on restricting how they can disseminate information they have obtained legitimately. Limiting free speech in order to protect people’s privacy, however, is another matter.

    We shouldn’t be compromising our free speech principles. When people have concerns about such things as privacy, instead of pandering to any demands they might have that free speech should be limited, we should stand by our principles and argue our case that, however much we might enjoy our privacy, free speech is far, far more important.

    • The problem is not so much that you can’t force someone to reveal your intimate secret, is the fact that it can be revealed potentially to four billion people and that it will stay there forever. You can change jobs, city, country and it will stay there. And this can have horrible consequences. That’s the main issue. The public space changes when it becomes a virtual (online) public space.

      The same goes for the concept of free speech. If you apply self-censorship (which in some cases could just be called «common sense»), then you’re restraining your freedom of speech, because you know that the perpetual and open nature of the internet can have consequences in the future. I’m all for making people responsible for their comments, but I also know that people don’t really understand how the internet works and that often they may make comments for a specific group in a specific situation which can then spilled by others and can become potentially harmful. I’m talking about hate speech as much as political, religious or any other views. I don’t agree with the balance metaphor either, but I do think that these two fundamental rights are equally important.

  5. I couldn’t agree more with the opinion concerning the importance of freedom of speech, but freedom of speech doesn’t mean public interest, at least not anytime. The right of private life, the public interest and freedom of speech are three legal concepts which are interconnected but different, and obviously, should not exclude each other. Moreover any right involves a correlative duty. Freedom of speech is not incompatible with the right to privacy as long as it is used without breaching the other’s rights, as they are ruled by the relevant statutes.

  6. This principle is always going to be a difficult one to juggle. I agree that ‘public interest’ is very vague and could be used to justify either immense amounts of press intrusion or very little depending on where the bar is placed. But as a free speech principle enshrining the right to privacy without some way around it in the statement would seem to be doing the opposite of what much of the project is promoting. A principle of privacy would present a block on freedom of speech rather than an attempt to break down such barriers as most of the other principles do. Indeed I am slightly surprised that the principle was not more radical the other way towards there not being much right to privacy. Principle 8 seems to turn what might otherwise have been quite a radical manifesto for free speech into a much more status quo idea.

  7. The second part of the principle 8 is too vague to be accepted as such, without a precise definition of ‘public interest’. This is the reason why I would maintain only the first part of the principle, namely: ‘we are entitled to our private life’, as one of the fundamental human rights enshrined by the European Convention of Human Rights and the ECHR’s judgments delivered according to this.
    Any infringement of this right should be justified only either on the legal grounds concerning criminal investigations (including those relating to terrorism and more), and/or the public interest relating to public servants’ activities (public activities and private activities which could make these individuals vulnerably as regards their public status).

  8. People shouldn’t be entitled to a private life if it means that they can use their privacy to cause harm to other people. What if someone used their privacy to build a terrorist following?

  9. The public interest is far too fickle to consider encroachment onto privacy tolerable. Allowing it to be cherry-picked allows far too much room for abuse.

  10. I don’t necessarily agree with this statement as we don’t currently have an accurate way of measuring what’s in the public interest. As a result people believe they are interested in the topics which are in the media, but these might not have been the interests they would have formed left to their own devices.

Оставьте комментарий на любом языке

Вы согласны с этим принципом?

Да Нет


Дебаты о cвободе cлова — научно-исследовательский проект в рамках программы Дарендорфа по изучению свободы в коллежде Св. Антония Оксфордского университета. www.freespeechdebate.ox.ac.uk

Оксфордский университет