Орландо Файджес и анонимный критик с «отравленным пером»

Что плохого в том, что ученый-историк публикует желчные рецензии на книги своих конкурентов? Кэти Энгелхарт рассказывает о проблемах, поднятых этим трагикомическим случаем.

Пример

В апреле 2010 г., неизвестный критик, пищущий под псевдонимом  «Историк», начал публиковать желчные рецензии на свежевыпущенные книги по истории Советского Союза на сайте Amazon.co.uk. «Историк» назвал работу профессора Рейчел Полонски «неудобочитаемой» и «претенциозной», а последний том профессора Роберта Сериса «мусорной, ужасной книгой». В то же время, критик превознес «прекрасную и нужную» книгу профессора Орландо Файджеса из Бирбекского колледжа. В частной переписке, происходящей в это время между видными специалистами в этой области, включая Файджеса, было высказано подозрение, что «Историк» – это никто иной как сам Файджес. В одном из этих писем Сервис назвал рецензии «неприятными атаками личного характера в советском стиле».

Таким образом разгорелся крупный скандал в академических кругах. Файджес категорически отрицал все намеки на возможное авторство рецензий и обещал засудить своих конкурентов за клевету. Через некоторое время он действительно попросил своего адвоката пригрозить судом Полонски, Сервису и нескольким издателям, которые опубликовали мнения его конкурентов. Но, как только адвокат Файджеса начал свою работу, его жена, юрист Стефани Палмер, призналась в публикации рецензий. «Ошеломленный» Файджес официально заявил, что он «только что сам об этом узнал».

Но это объяснение долго не продержалось. 23 апреля 2010 г., Файджес опубликовал новое заявление, в котором он принял на себя всю ответственность за рецензии и принес извинения тем, кого он пытался обвинить в клевете. Позднее он согласился выплатить штраф и оплатить все расходы Полонски и Сервиса по делу о клевете.

Авторское мнение

Как красноречиво объяснила Полонски в июле 2010 г., «мы не пытались судиться с анонимными критиками из Amazon. Нашей целью в этом деле было вернуть те деньги, которые мы потратили, чтобы отразить угрозу судом профессора Файджеса». Это очень важное различие. Несмотря на то, что действия Файджеса были трусливыми, мелочными и недостойными его звания профессора, он имел право публиковать рецензии на книги своих конкурентов, анонимно или открыто.

Но, что если бы судебный процесс был начат? Полонски и Сервис выступили с критикой методов профессора: его угрожающих заявлений и обвинений в клевете. И в самом деле, попытка Файджеса подавить конкуренцию с помощью судебного приговора выглядит достаточно абсурдно – но только потому, что он с самого начала делал ложные заявления.

Наш девятый принцип утверждает: «Мы должны иметь возможность отстаивать свою репутацию без подавления законной дискуссии». Если бы Файджес говорил правду, если бы он не являлся анонимным критиком, мы могли бы отнестись с симпатией к его отчаянным попыткам защитить свою профессиональную репутацию. Академическая дискуссия, превращенная в сутяжничество, может выглядеть довольно трагично. Но, право подать в суд за клевету, когда это оправданно, должно быть защищено законом. Файджес злоупотребил этим законом, но это не означает, что, как утверждает Сервис, закон несправедлив.

Вообще, комментарии Сервиса, сделанные после скандала, вызывают некоторую тревогу. Сервис выступил против «виртуальных СМИ, которые позволяют чернилам стекать с отравленного пера». В статье Гардиана было отмечено, что в частном письме коллегам Сервис писал: «Еще в Советском Союзе Горбачев запретил публикацию анонимных материалов, портящих репутацию людей. А теперь эта неприглядная манера поведения появилась у нас».

Я не думаю, что применение технологических или политических (в стиле Горбачева) мер для прекращения анонимных дискуссий допустимо. Сервис наверняка понимает, что анонимная критика занимает законное место в истории.

- Кэти Энглхарт (Katie Engelhart)

Дальше:


Комментарии (2)

Автоматический перевод предоставлен Google Translate. Пожалуйста имейте в виду, что этот перевод рассчитан только на то, чтобы дать представление о том, что написано в комментарии, и не передает точно всех нюансов сказанного.

  1. ANONYMITY IN SCHOLARSHIP SHOULD BE AN EXCEPTION

    Katie Engelhart’s interesting discussion of the negative anonymous reviews of Rachel Polonsky’s and Robert Service’s works by their colleague Orlando Figes takes a curious turn at the end. Service, she writes, noted that Figes’s attitude reminded him of the Soviet practice of personal attacks. Engelhart, though, shrewdly remarks that Figes had the right to publish anonymous reviews, and she rejects Service’s view with the following argument: “Service surely understands that anonymous criticism has, in history, had its rightful place.” This argument is historically and morally untenable.

    Anonymous criticism certainly had a rightful place in history—as a weapon of the weak. When in times past, graffiti and anonymous pamphlets defied the aberrations of power, they were given credit. This is hardly the case here. Figes was not the weaker party: his works are praised as much as those of Polonsky and Service. Anonymity did not serve to shield him from the vengeance of academic power; rather, it was an instrument to improperly hit his professional rivals. From a historical angle, the argument is misplaced.

    Figes had the right to publish anonymous reviews, but as a citizen, not as a professional or as a scholar. As a professional, that is as a publicist, he had no good reason to remain anonymous. Journalism and anonymity go together only in the one widely recognized case of secrecy regarding a source that gives information in confidence. Figes did not protect such a source, he protected himself. As a scholar, that is as a historian, his position is even weaker. Scholarship and secrecy are each other’s enemies. Scholars have to strive for maximal transparency and accountability. Disclosure is the rule, confidentiality the exception. Peer review, if it wants to be anonymous, needs strong justification. In the Figes affair, no such justification was available, and the anonymity was in violation of scholarly deontology. Engelhart’s argument is correct at the level of citizenship only, but if the duties of professionalism and scholarship are taken into account—and they should, as the affair centers on publication and scholarly rivalry—it founders.

    Ironically, in apologizing and redressing the wrongs caused by his action, Figes seemed to accept the above reasoning more than Engelhart does.

    Antoon De Baets

  2. Did RJ Ellory learn nothing from Figes? Another author caught out for trashing colleagues and glorifying his own work on Amazon — http://goo.gl/gP0we

Оставьте комментарий на любом языке

Главное

Прокручивайте влево, чтобы увидеть все избранные статьи.


Дебаты о cвободе cлова — научно-исследовательский проект в рамках программы Дарендорфа по изучению свободы в коллежде Св. Антония Оксфордского университета. www.freespeechdebate.ox.ac.uk

Оксфордский университет